Ирина Григорченко: «сленг не отучит говорить по-русски!»

Преподавателя «Мариинской гимназии» Ирину Григорченко вполне можно назвать блюстителем русской речи в целой области, поскольку с недавних пор она возглавляет региональное отделение всероссийской Ассоциации учителей русского языка и литературы.

Беседуя с Ириной Александровной, «Аргументы и Факты» выяснили, что ЕГЭ не так страшен, как Яга, что самую грамотную русскую речь можно услышать в бывшей загранице, а «наше всё» на сегодняшний момент, оказывается, даже не Пушкин, а Чехов.

А. Балаев: Ирина Александровна, насколько своевременно появление Ассоциации учителей русского языка и литературы в стране?

И. Григорченко: Появление Ассоциации было продиктовано именно временем. Дело в том, что на первое место сейчас выходят предметы, связанные с техническим прогрессом, финансами, экономикой. А наш профиль несколько теряет популярность. И нам, учителям русского языка и литературы, необходимо было объединение, чтобы эту проблему решать всем миром.

Битва за учебники

- Насколько помогло учителям объединение в Ассоциацию?

- Главное - учитель перестал чувствовать себя одиноким, «запертым» только лишь в своём классе, аудитории. Теперь наш круг постоянно расширяется. Мы обсуждаем проблемы, достаточно часто встречаемся, просим друг друга о помощи.

Кроме того, ассоциация решает множество проблем.

- Можете конкретизировать, привести пример?

- Отбор учебников, их экспертиза. В прошлом году учебники, которые хорошо себя зарекомендовали, по которым многие педагоги работали, были убраны из перечня министерства образования. Как якобы «несоответствующие современным требованиям». Там всё очень хитро, потому что, на самом деле, эти учебники вполне удовлетворяют все современные требования, и причины, по которым учебники убираются из перечня, нам не понятны. Так вот, Ассоциация как раз очень яростно по этому вопросу разбиралась. И в конечном итоге пришли к такому компромиссу, что по «убитым» учебникам разрешили работать ещё пять лет, то есть, мы им выхлопотали дополнительный срок жизни. А дальше, вполне возможно, пройдут ещё экспертизы, благодаря которой они вновь будут включены в федеральный перечень. Иными словами, отныне учителя имеют возможность влиять на ситуацию.

Крым рулит!

- Что еще удалось сделать ульяновским педагогам в формате Ассоциации за этот, пусть и небольшой период времени (организация существует меньше года. – ред.)?

- Безусловно, это наша работа в Крыму этим летом! Целый месяц я преподавала в Симферополе и Ялте. Им, конечно, трудновато: меняются программы, тематическое планирование. Двадцать три года гонений на русский язык просто так, как вы понимаете, не проходят. Но вот какое дело! Там к русскому языку отношение куда более бережное, нежели у нас. Это так заметно, поверьте! Я такой правильной, грамотной речи, как, например, в Ялте, не слышала давным-давно!

- Любопытно, учитывая многолетнюю насильственную украинизацию…

- Увы, это так. Как рассказывали мне крымские коллеги, приходилось даже закрывать двери поплотнее и, прислушиваясь к шагам в коридоре, вести уроки русского и истории. Может, потому они так болезненно и воспринимают, если в том же телевизоре слышат грамматическую ошибку в речи дикторов центральных каналов. В Симферополе меня вообще сильно удивили. Выяснилось, что, несмотря ни на что, русский в тамошних школах изучался в почти российском объёме! А ведь за это увольняли с работы! Представляете, насколько трепетное отношение к языку было там, если учителя рисковали ради него карьерой?

Страсти по ЕГЭ

- Единый госэкзамен по сей день получает изрядную порцию критики. Каково Ваше отношение к ЕГЭ? И менялось ли оно со временем?

- Когда его только вводили, конечно, мы были сильно против. Потому что это было внезапно. Скажем, если другие регионы готовили к нему, проводя эксперименты, то нас просто «бросили в воду, как слепых щенков». «Как можно свернуть язык до тестовой формы!», - примерно так можно сформулировать наш тогдашний общий настрой. Однако с течением времени лично я нашла немало плюсов в ЕГЭ.

- Что это за «плюсы», поделитесь?

- Чего греха таить, некоторые дети элементарно «не тянут», и тест для них – спасительная соломинка. Многих учеников это спасает. Впрочем, умных и творческих детей у нас очень много. К тому же мы (гимназия, - ред.) как писали сочинение по литературе, так и пишем. Письменные работы мы проводим едва ли не на каждом уроке. То есть, эта формы работы для нас не канула в лету.

- Не кажется ли вам, что тестовая форма мало способствует развитию в ребенке творческих начал?

- Я здесь с вами готова поспорить. Почему? Потому что есть, к примеру, часть «С», где дети пишут анализ текста. Там есть шаблон – четыре позиции, которые ученик обязан осветить. И если ученик не очень сильный, его можно, извините, натаскать на эти позиции, и он научится это делать. Так что в целом ЕГЭ сам по себе никакого ужаса лично для меня не представляет.

Способность быть русским

- Не убивают ли в себе родной язык представители молодого поколения, которые всё интенсивнее включают в повседневную речь сленговые обороты, скажем, из интернета?

- Я отвечу на этот вопрос словами самих детей. Проблема эта, действительно, существует, и говорят о ней много и повсеместно. Вот пример буквально недельной давности. На уроке я прямо спросила: «Ребята, как вы считаете, появление множества сленговых словечек – это проблема?». Они мне отвечают: «Да, проблема. Но это веяние времени. Однако если мы в тех же смсках, на интернет-форумах начнем давать развёрнутые ответы – нас попросту не поймут». Здесь хочу сказать, что и сама зачастую в смс-сообщениях сокращаю слова. Но точки и запятые ставлю всегда!

- А видят ли сами дети выход из проблемы «засорения» языка?

- Вы не поверите, но да! В доказательство приведу вам ответ моих учеников: «Ничего уже не изменить, и к этому надо относиться спокойно, но при этом развивать в себе культуру языка, способность быть русским, уметь говорить правильным красивым языком. И потом, Ирина Александровна, язык же не ограничивается постами в интернете. Ведь никто не отменял книги, чтение!». Я была приятно удивлена такому подходу и поняла, что наших детей никакой сленг не отучит говорить по-русски.

- В том числе и матом? Ведь это же исключительно наш национальный феномен! Более того, некоторые искусствоведы полагают, что вычищение мата из книг, спектаклей и фильмов существенно их обедняют.

- Я так не думаю. Лично я этого на страницах книг не хочу. Если матерное слово используется как вспомогательный инструмент, то в великом и могучем есть масса синонимов. А если мат – самоцель, то и говорить не о чем. К сожалению, дети начинают использовать нецензурную речь уже к пятому классу.

- А как, на ваш взгляд,  грамотность у россиян  снижается?

- Безусловно. Люди не считают катастрофой, если они неграмотно говорят. Это «зво́нишь»… даже с учениками бывает трудно – они везде его слышат в таком неправильном произношении и повторяют. Когда в записках родителей видишь ошибки, сердце сжимается.  Неудобно поправлять, но они ведь и с детьми так говорят. Даже при всем моем оптимизме, тут все плохо. Можно назвать несколько факторов снижения языковой грамотности. Первое – это язык интернета и смс. Будешь писать в этих системах грамотно – и тебя просто не поймут. Второе – это снижение интереса к чтению и образовательным программам.  Люди не только читать перестали, но и не смотрят телевизор, не слушают радио. Включают только то, что отвлекает, что легко и где не надо думать.  Но чего всё более жаль, так это исчезновение семейного чтения…

- Вы думаете, уже об этом и мечтать нельзя?

- Родители раньше с детьми садились и читали вместе, обсуждали книги дома. Мы с ребятами на рождественских уроках воспроизводили эту традицию. Так здорово! Представляешь эту семью, этот уют, и так хочется туда попасть! В большинстве своем родители сейчас даже не в состоянии посоветовать ребенку что-то прочитать. У нас в гимназии есть один класс, родителям которого я очень благодарна. Они специально перечитывают книги, чтобы говорить о них с детьми. Так важно для ребенка – обсуждать на равных что-то с родителями. И еще одна проблема – стали мало учить наизусть. А это и память развивает, и пополняет словарный запас. Если  сейчас модно быть здоровым и умным, значит, мы  маленькими шажочками  двигаемся в сторону интереса к книге.

Чехов и другие

- Есть мнение, что современная массовая литература не подтягивает читателя к определённой планке, а скорее низводит его до уровня ширпотреба…

- Современная литература не ограничивается ассортиментом книжных развалов. Есть, к примеру, Захар Прилепин, Борис Акунин, Дина Рубина, Татьяна Толстая, Михаил Веллер. Но мой 11-й класс недавно выбрал в числе любимых писателей Чехова! Я была ошарашена. Хотя бы уж потому, что впервые на моей памяти дети выбрали его. И это определенный показатель.

- Следует ли расценивать Ваше приятное удивление как персональное уважение к Антону Павловичу?

- Конечно. И уважение, и любовь. Так получилось, что я его сейчас не то чтобы заново открываю, но возвращаюсь к нему. Почему? Как ни странно, на этот вопрос мне ответила моя ученица, сказавшая: «В современной литературе есть всё, но в ней нет света!». Так вот, я поняла, что Чехов и даёт мне этот самый свет.

Досье «АиФ»:

Ирина Григорченко. Преподает русский язык и литературу в Мариинской гимназии с 1998 года. Закончила Саратовский пединститут. Лауреат Всероссийского открытого конкурса педагогов по Международному гуманитарному праву 2001 года. «Лучший учитель- 2007». Награждена Почетной грамотой Минобра РФ. Председатель регионального отделения Всероссийской Ассоциации учителей русского языка и литературы, координатор региональных отделений по ПФО.

Алексей БАЛАЕВ, фото автора.

Под фото: «Проблемы всегда были. В 60-е годы Мариэтта Шагинян писала: дети стали неграмотные, не умеют говорить и перестали читать. Успокаивать себя тем, что так было всегда, нельзя. Мы в ответе за наш язык и нашу литературу, за качество образования. Только человек может решить эти проблемы, а не государство, - уверена Ирина Александровна».

Источник: ul.aif.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Опубликовано: 05.11.2014 в 16:22 
Просмотров: 1124 

comments powered by HyperComments