Архитекторы Варюхины: «Спасо-Вознесенский собор сохранил стиль утраченного храма»

Александр и Ляйля Варюхины рассказали о 22 годах создания православного символа Ульяновска.

Освящение Спасо-Вознесенского собора Патриархом Московским и всея Руси Кириллом - одно из исторических событий этого года для Ульяновска. Но и сама история этого величественного храма связана со множеством интересных фактов. 22 года потребовалось, чтобы Спасо-Вознесенский собор стал одним из главных украшений Ульяновска.

Итак, окунемся в историю. Проектирование собора началось в мае 1993 года. С тех пор на стройплощадке видели многое. Работы несколько раз останавливались и возобновлялись вновь. Все детали будущего собора тщательно сравнивались со старинными церквями. Об этих и многих других секретах строительства кафедрального собора корреспонденту «Главных новостей Ульяновска» рассказали архитекторы Александр и Ляйля Варюхины.

Как выбирали место для строительства храма?

Александр: Место для Спасо-Вознесенского собора определил главный архитектор Ульяновска в те годы Вячеслав Некрасов. С его выбором согласился протодиакон Алексий Скала. Рядом с тем местом, где сейчас стоит собор, раньше находился мужской Покровский монастырь, в котором находился первый каменный храм Симбирска – Покровская церковь. Поэтому эта территория и выбрана под строительство собора.

Нынешний собор очень похож на утраченный. Как получилось воссоздать его практически в первозданном виде?

Ляйля: Прототип храма выбрал отец Алексий Скала, который выступал заказчиком. Он хотел, чтобы храм был в стилистике симбирских церквей. Именно он предложил взять за образец Спасо-Вознесенский собор, который стоял на пересечении улиц Большая Саратовская и Московская, нынешних Гончарова и Ленина. Тогда храм был эдаким местным вариантом нарышкинского барокко – барокко простым и провинциальным.

Ныне уже покойный краевед Алексей Сытин подобрал хорошую справку про этот собор, нашёл фотографии, на которых мы могли рассмотреть все детали. Например, весь декор на новом храме точно такой, какой был на прежнем.

Александр: Но нынешний собор по площади раза в четыре больше предыдущего. Бывший собор был построен в 17-м веке сначала деревянным, потом в 18-м – каменный, а колокольня появилась в начале 19-го. По его архитектуре видно, что колокольня – это скорее классицизм, а сам храм – барокко. Поэтому он такой несколько эклектичный, и эту особенность мы тоже постарались сохранить.

Внешне нынешний собор всё же немного отличается от предыдущего. Но старались, чтобы все детали максимально соответствовали соборам того времени. Для этого, когда требовалось принять какое-то решение, отец Скала смотрел, использовалось ли это ранее при строительстве других церквей Симбирской губернии. Так было, например, с балкончиком над главным входом. Идея его там сделать возникла у Скалы уже по ходу строительства. Но он сомневался, можно ли его здесь пристроить. Сытин подтвердил, что в какой-то деревне в области подобное тоже есть. Отец Скала очень внимательно относился ко всем деталям.

Также хотелось, чтобы рядом с куполом было ещё что-то. Так появилась идея надстроить люкарны. А Сытин нашёл церковь с аналогичными люкарнами в селе Кият (ныне Татарстан).

В начале 90-х в России только начали вновь строить церкви. Как создавали архитектурные решения?

Александр: В мае 1993 начали проектировать собор и в июне того же года представили на градсовете. То есть за месяц мы сделали эскизный проект.

Градсовет не знал, как относиться к проекту, согласно каким нормам одобрять его или нет, потому что ни у кого не было опыта проектирования церквей. Это сейчас есть свод правил, но он появился в начале 2000-х. Мы пользовались нормативами, которые применяются к общественным зданиям. На втором градсовете через два месяца всё было одобрено, и мы начали работать.

Ляйля: В то время архитекторы боялись браться за проектирование соборов и церквей. Тогда не было никаких норм, СНиПов. Но к тому времени я уже много раз занималась реставрацией церквей, поэтому устройство храмов знала. Также информацию брали из Библии и других церковных книг. Большую помощь оказал отец Алексий, который давал исчерпывающую информацию о многих церковных канонах.

Как удавалось финансировать строительство такого большого храмового комплекса, ведь времена в стране были непростые?

Александр: В 1995-1997 было забито 362 сваи, сделан свайный ростверк. Дальше начались известные экономические события. И деньги кончились. А денег нужно было много и без спонсоров делать ничего невозможно. Ещё до начала строительства собора отец Алексий принял решение построить небольшой деревянный храм Всех Святых, который стоит и сейчас, и средства от его работы шли на строительство Спасо-Вознесенского собора.

Маленький деревянный храм строили всем миром, и там профессиональных строителей не было. Его возводили добровольцы. Большую помощь оказало симбирское казачество. Но мы и отец Алексий постоянно присутствовали и следили за работой. Алексий сам топором махал.

Но до 2006 года стройка фактически стояла. Тогда по инициативе губернатора Сергея Морозова появился мощный спонсор – глава «РуссНефти» господин Гуцириев. В первый его приезд мы показали ему строительную площадку и проект. Он согласился дать денег и слово своё сдержал. Второй раз он приехал года через два-три. Уже кирпичная кладка всего собора до верха была выполнена. Он тогда спрашивал у отца Алексия, за какие деньги это построено.

- За Ваши, - отвечал Скала.

- Я же знаю, что почём стоит. Это нельзя построить за эти деньги.

- А у нас на стройке не воруют.

Там действительно не воровали. Но один из бизнесменов оплачивал охрану, потому что один раз неизвестные люди с улицы срезали кабель у башенного крана.

Поначалу темпы строительства были действительно невообразимые. При этом нам удавалось соблюдать высочайшее качество работ.

А как удалось соблюдать качество?

Ляйля: Благодаря прорабу Александру Алексеевичу Волкову. Он был настолько дотошным, что если строительство было неправильным, он заставлял строителей переделывать за их же счёт. Благодаря тому что он отслеживал абсолютно всё, это был единственный проект, где практически не было отклонений от проектных решений.

Александр: Мы уже 37 лет работаем, и в нашей практике это уникальный случай. И благодаря этому человеку.

Через каждые два ряда кирпичей Волков проверял, насколько горизонтально ложится кладка с помощью нивелира. Потому что если этого не сделать, то весь собор пойдёт наперекосяк. Такого давно никто не делал.

Несколько раз и нам самим приходилось участвовать в процессе кладки. Некоторые фрагменты мы вместе с прорабом несколько раз выкладывали без раствора, чтобы понять, как перевязывать. Сделали - опять не получилось. Порой раза с пятого или шестого только удавалось.

Кирпичные арки собора, которые держат основную нагрузку, делать было ещё сложнее. При раскладке кирпича толщина шва между ними разная – от 5 до 15 миллиметров. И Волков стоял и смотрел, выдерживается это или нет. Бывало, что он увольнял целыми бригадами из-за того, что рабочие не давали нужного качества строительства. Такие арки никто не брался рассчитывать. Конструкторы говорили, мол, держаться не будут. Но взялся Иван Григорьевич Попов – известный ульяновский конструктор и эксперт. Попов посмотрел на другие расчёты, наши ошибки и предложил свою расчётную схему, и всё получилось.

А разве не сохранились дореволюционные документы о строительстве подобных храмов?

Ляйля: Опыт, который был у каменщиков до революции, пропал. После революции сохранились только эскизные проекты храмов. Раньше не делали рабочие проекты. Но в царской России были очень хорошие строители.

Александр: Раньше план-проект представлял собой генплан участка, план здания, разрез и фасад. Всё остальное, включая кладку кирпича и детали, должны были знать руководители рабочих бригад. К тому же архивы того времени хорошо почистила советская власть.

Ляйля: Да и многие технологии строительства уже утрачены. Тогда кирпич и раствор были другими. И храмы стояли столетиями. А нам пришлось использовать уже современные технологии, чтобы храм тоже стоял долго.

Строительство собора началось в 90-е, а продолжилось в 2000-е, когда вышел свод правил по строительству церквей. Пришлось ли что-то переделывать?

Лайля: Да, в начале 2000-х вышел свод правил по проектированию храмов. И нам нужно было подгонять под него наш проект. Вентиляцию, отопление и многое другое надо было пересчитывать заново.

Александр: Толщина стен, размер дверных проёмов у нас соответствовали новым нормативам. Но чтобы параметры по вентиляции, отоплению, электрификации, газификации соответствовали новым требованиям, пришлось потратить около года.

А какие у вас были планы по обустройству склона от храма до Свияги?

Александр: Помимо храма там ещё хотели сделать сквер до самой Свияги. Он задумывался ещё в 1993 году. Планировали обустроить дорожки, соединить пешеходными мостиками острова и берега. Было множество разных проектов, но денег на это так и не нашлось. Но тем не менее сейчас что-то сделано. Появился сквер Возрождения духовности. Видимо, ситуация такая, что маленькими делами всё делается. Большими не получается.

Долгое время это место было настоящим пристанищем для бомжей. Но потом там стали проводить субботники. И, когда очистили склон от поросли, стало понятно - на этом месте можно сделать хороший сквер, если приложить руки и голову.

Но думаю, что рано или поздно на этом склоне что-то будет, но вот когда... Сейчас есть множество разный проектов обустройства территории, которые постоянно обсуждаются.

С окончанием строительства Спасо-Вознесенского собора Варюхиных поздравил от лица Союза архитекторов России Сергей Фролов:

- 22 мая Патриарх Кирилл совершил торжественное освящение Спасо-Вознесенского собора. Это большое событие для православной общины нашего города, а для архитекторов Александра Ивановича и Ляйли Махмутовны Варюхиных - вдвойне. Вряд ли в далеком 1993 году, обсуждая с отцом Алексием Скалой проект будущего собора, они могли себе представить, что освятить их труд приедет Патриарх Московский и всея Руси. У каждого настоящего Архитектора есть в творческой жизни лейтмотив — работа, которой отдается много сил, времени, благодаря которой его имя будут вспоминать благодарные потомки. Для творческой четы Варюхиных таким лейтмотивом, конечно, является Спасо-Вознесенский собор. Из построенных в последние десятилетия в нашем городе это, наверное, самое красивое и самое необходимое здание.

Наша справка:

Варюхин Александр Иванович

Родился 29.02.1956 г. в Туле.

1978 г. – начал работать в проектном Управлении ульяновского авиазавода.

1993-1995 гг. - главный архитектор Управления охраны памятников истории и культуры Ульяновской области.

С 1995 года на общественных началах – зам. председателя Спасо-Вознесенского прихода по строительству собора.

Автор 10 научных трудов, награждён знаком «Почётный архитектор России», член правления областного отделения Союза Архитекторов.

Алексий Скала

Протоиерей Русской православной церкви. Родился 7 июля 1961 года в городе Самбор Львовской области (Украина).

Был прихожанином Самборского храма, пел в церковном хоре. В 1986 году поступил в Ленинградскую духовную семинарию. 

30 октября 1989 года по приглашению Ульяновского архипастыря епископа Прокла Скала приехал в Ульяновск и определился на служение в кафедральный собор во имя Иконы Пресвятой Богородицы «Неопалимая Купина».

В 1993 году отец Алексий возглавляет новообразованный Спасо-Вознесенский приход. Руководил строительством Всехсвятского храма. После освящения храма в апреле 1996 года служил в нём и параллельно занимался вопросами строительства Спасо-Вознесенского собора.

В 1996 был избран депутатом Ульяновской городской Думы, из состава которой в 1999 году вышел по моральным соображениям.

Умер 3 апреля 2012 года в Ульяновске.

Фото автора и из архива семьи Варюхиных


Опубликовано: 25.06.2015 в 10:30 
Просмотров: 2026 

comments powered by HyperComments