На Марсе есть жизнь? Ученые боялись и ждали 20 лет — никель переворачивает представления о Красной планете
Красная планета когда-то обладала всеми условиями для жизни
Группа исследователей обнаружила аномально высокое содержание никеля в породах марсианской долины Неретвы. Это открытие, опубликованное в авторитетном журнале Nature Communications, укрепляет гипотезу о том, что в далеком прошлом Красная планета могла быть гостеприимна для микроорганизмов.
Речь идет о древнем русле, которое когда-то впадало в дельту кратера Езеро. Именно здесь марсоход NASA «Персеверанс» нашел то, чего ученые не ожидали увидеть в таком количестве в коренных породах. Концентрация металла оказалась рекордной для подобных геологических образований на Марсе.
Что показал анализ «Яркого ангела»
В 2024 году, путешествуя по засушливой долине, аппарат наткнулся на необычный светлый участок. Ученые дали ему поэтичное название — «Яркий ангел». Позже выяснилось, что в этом образце скрывалось сразу несколько зацепок.
Во-первых, там присутствовали сульфидные минералы с высоким содержанием железа, похожие на пирит.
Во-вторых, были найдены органические соединения.
Но главный сюрприз ждал впереди. Планетолог Генри Манельски из Университета Пердью и его команда, изучая данные спектрометров ровера, заметили необычайно сильный сигнал никеля. Из 134 проанализированных точек (горных пород и их поверхностей) в 32 образцах содержание никеля достигало 1,1% от веса.
Для геолога это весомый аргумент. Обычно никель как тяжелый элемент уходит глубоко в ядро планеты на этапе ее формирования. Встретить его в таком количестве на поверхности — большая редкость. Чаще всего он попадает на Марс в виде обломков железо-никелевых метеоритов. Но здесь природа находки оказалась иной.
«Мы получили самое убедительное на сегодняшний день доказательство присутствия никеля в породах, а не в метеоритах, — комментирует Манельски. — Это накладывает уникальные ограничения на наше понимание того, как формировались и менялись эти камни».
Никель, вода и бескислородная среда
Чтобы понять значение находки, стоит обратиться к земной геологии. На нашей планете богатый никелем сульфид железа встречается в древних осадочных слоях. Важная деталь: в кислородной среде он быстро разрушается. Его сохранность говорит о том, что он формировался в условиях без кислорода.
«На Земле сульфид железа, богатый никелем, является одним из доказательств, что ранняя атмосфера была практически лишена кислорода, — поясняет Манельски. — Это резко контрастирует с латеритами — выветренными почвами, где никель встречается в иной форме».
Для Марса это означает следующее: породы долины Неретвы формировались в динамичной восстановительной среде. По всей видимости, там активно циркулировала вода, которая просачивалась сквозь осадки и запускала химические реакции.
Ученые предполагают, что никель мог попасть в систему из упавшего метеорита, а затем раствориться и перераспределиться потоками жидкости. И здесь возникает самый интригующий вопрос.
На Земле никель — это микроэлемент, жизненно необходимый для многих организмов, включая бактерии. В сочетании с обнаруженными в тех же породах органическими соединениями (молекулами углерода) он формирует питательную среду. Конечно, углерод может иметь и абиогенное происхождение, но в паре с биодоступным никелем картина становится красноречивой.
«Жизнь на древней Земле около 3,5–4 миллиардов лет назад была преимущественно представлена анаэробными микробами, — отмечает Манельски. — Наше открытие высоких концентраций никеля рядом с органическим углеродом и зонами восстановленной серы подтверждает: на древнем Марсе присутствовали все необходимые компоненты для жизни».
Исследователи подчеркивают: они не утверждают, что жизнь на Марсе существовала. Однако факт наличия биодоступных элементов в одной точке — это именно то, что ищут астробиологи.
Более того, есть вероятность, что эти потенциально обитаемые условия были не только на заре истории планеты. Горные породы в долине Неретвы, судя по всему, моложе, чем другие части кратера Езеро. Это значит, что «окно» для возможной микробной активности могло оставаться открытым дольше, чем считалось ранее.
«Наши поиски биосигнатур в древнейших породах могут быть несколько неуместны, — заключает Манельски. — Мы должны оставаться открытыми к захватывающим открытиям, куда бы нас ни привели марсоходы».
