Тайна, которую не могут раскрыть 30 лет: кто сливает дизтопливо в Винновской роще?

— Лев Михайлович, что сегодня происходит вокруг «нефтяного загрязнения» в Винновской роще?

— В Твери проходит суд по признанию неэффективного использования 253 млн рублей по акту проверки Счётной палаты. Первое заседание состоялось, потом отложили до июля. Должны представить справку, что объект исключён из реестра объектов негативного воздействия.

Но исключение объекта из реестра может дать лишь то, что судебные дела пойдут в другом русле. Саму рощу это никак не спасёт. Поэтому нужно найти, откуда и от кого течёт это дизтопливо, притом с высоким содержанием серы. Почему-то это дизтопливо течёт примерно со скоростью 100 литров в неделю. Надо найти источник и ликвидировать его. А тех, кто виноват, заставить (это моё мнение) обслуживать очистные сооружения и провести новые инженерно-экологические изыскания, чтобы понять реальные масштабы бедствия.

Ульяновский эколог Лев Левитас 

— Прямо Бермудский треугольник какой-то. Сто литров в неделю — там что, океан? Течёт-то ни один год…

— Течёт несколько лет, где-то с конца девяностых. Лет 30. В общем, запах появился в конце девяностых. Я был госинспектором, меня послали туда искать. Жалобы были в комитет по охране природы. И мы пошли с моим замом. Шли-шли до одного предприятия, не буду его называть, дошли, но нас туда не пустили, хотя у нас были все полномочия. А потом всё успокоилось. А где-то лет пять назад опять все возбудились. Там вообще реально текло, реально грунт был загрязнён, почва уже начала парафинизироваться. Хотя некоторые общественники кричали: «Не трогайте рощу, она сама восстановится». Я, например, был за то, чтобы проводить рекультивацию. Рекультивацию провели, какое-то количество грунта вывезли, посчитали ущерб. Он составил 5 600 000 000 рублей. Если бы это всё ушло в Волгу, ущерб был бы, наверное, раза в два больше.

— И что даст этот суд?

— Он может заставить исполнителей вернуть 253 млн, которые они истратили на рекультивацию. Загрязнённый грунт вывезли, утилизировали. Вместо него привезли нормальный грунт, построили очистные сооружения.

— В чём тогда проблема?

— Я считаю, что в проекте была ошибка: написали, что на выходе из очистных сооружений содержание нефтепродуктов должно быть ниже ПДК. Такого не может быть при таких объёмах. Тем более что это экологическая проблема: сегодня она больше, завтра меньше течёт. Всё зависит ещё от природно-погодных условий и от того, с какой скоростью потечёт.

— Что там за история с нефтяной «линзой»?

— Для виновников это самое милое дело. Говорят, что в 1974-м или 1976-м году случилась авария: мы слили несколько цистерн в землю. Там образовалась линза, и она уже 60 лет течёт. Ну, это бред. Течёт постоянно, причём свежий нефтепродукт.

— Ну как решить проблему?

— Думаю, сейчас основная скрипка должна быть за правоохранительными органами, которые должны найти источник. Я не имею права искать: я же не следователь и не опер. Я знаю, откуда течёт, но не могу утверждать, потому что это будет голословно. А дальше уже должны принимать меры. Заплатить миллиарды мы не заставим ни одно предприятие, тем более в наше время, когда финансов и так не хватает.

Но взять на обслуживание очистные сооружения, которые сейчас — единственный барьер между источником нефтепродуктов в Винновской роще и Волгой. Хотя все кричат, что очистные неправильные. Какие бы они ни были неправильные, но в настоящее время только они являются преградой от поступления нефтепродуктов.

(О мусорных полигонах, загрязнении Волги, «Чёрном озере» и других экопроблемах региона читайте завтра, 5 июня.)