ММВБ: $74,14 €89,51
Опубликовано: в 09:00  

"Политика, обращенная в прошлое", "учительница", "надзирательница". Эдвард Радзинский - о "ликах" истории

Известный писатель, драматург, ученый и "человек-оркестр" дал емкое интервью накануне своего выступления в Ульяновске.

Фото: vk.com/radzinski

Эдварда Радзинского в Ульяновске ждали, к его выступлению, которое, кстати, продолжится 3 часа, готовились... Журналисты - составляли вопросы поинтереснее, организаторы фестиваля "Мир, Эпоха, Имена..." - старались не упасть в грязь лицом перед известным гостем, а многочисленные поклонники - покупали букеты и прочие приятные сюрпризы. Радзинский и сам "человек-эпоха". В этом году мастер отметит свой 82-ой день рождения, но при этом кажется очень молодым, он мыслит нестандартно, и своими книгами и выступлениями заставляет публику задуматься о многом. 

18 марта Эдвард Станиславович расскажет о событиях столетней давности.

- В своем выступлении мне хочется вернуть людей к тому, что произошло, - рассказывает Эдвард Станиславович. - А произошел гигантский катаклизм, который, по сути, еще не закончился. Для финала своего выступления я выбрал два города - Екатеринбург и Ульяновск. Наверное, не нужно объяснять, почему. Мне почти мистически  хотелось закончить эту историю здесь, потому что присутствие этих теней, которые все равно выходят, вечно. У меня есть  любимая формула, к которой я постоянно возвращаюсь: революцию задумывают романтики, делают фанатики, а пользуются ею мерзавцы и негодяи. Но там пропущен главный революционер - власть. Ее можно сравнить со слепым поводырем слепых, который ведет страну в бездну. Мы постараемся пройти этот путь и доказать, что нашу революцию сделали не немецкие шпионы и толстый человек по фамилии Парвус, а все вместе, власть и народ. Как это происходило на протяжении почти ста лет, мы будем кратко анализировать. На самом деле, это гигантская история, я ей занимался какую-то вторую часть жизни. До этого я жил в счастливом мире театра, где все придумано, всем женщинам - чуть за 20, а мужчинам - только что 30. Это прелестный мир, но мы займемся миром тяжелым и безусловным, потому что есть одна беда...

Мы почему-то думаем, что история - это учительница в школе, она ходит и нас уговаривает: учитесь, старайтесь. История - это надзирательница, очень злая, и когда ее уроков не понимают, страна, сделавшая революцию в феврале, потом еще 80 лет ходит по кругу, чтобы вернуться в то же самое место и сказать: нет, у нас все-таки капитализм. 

В наш город Радзинский приехал впервые, хотя долго планировал это сделать. Он боялся не найти здесь того Симбирска, о котором он столько читал, изучая историю революции. Но нет, уверяет мастер, на первый взгляд, дух старого города еще отчетливо чувствуется в Ульяновске. Далее писатель стал разъяснять, какой капитализм он имеет в виду.

- У нас свой капитализм. Я буду рассказывать про время Александра  II, и вы увидите, что там был тот же капитализм, с теми же граблями, которые аккуратно лежат на дороге, и на них все наступают. Почему? Потому что история превращена в официантку, которая со всех ног бросается угождать власти. Допустим, вчера Иван Грозный - это мерзавец, убийца, убил абсолютно всех, а сегодня он укрепляет таким образом вертикаль власти. Он собиратель русского государства, ну немножко убил, и родственников, и жен, ну с кем не бывает?.. На западе тоже убивали, например, в Варфоломеевскую ночь. Почему-то никто не вспоминает, что Варфоломеевская ночь - это безумное кровавое столкновение религий, а здесь - человек набросился на собственный город Новгород и решил его истреблять, но после этого мы должны поставить ему памятник за то, что он собирал, забыв, что Смутное время - это результат Грозного. Один из публицистов писал, что Смута - это великое молчание народа, не смеющего сказать истину своим царям, - говорит Эдвард Станиславович. 

На вопрос, почему он "ушел" из театра и драматургии в исследовательскую деятельность, Радзинский ответил:

- Мне перестал быть интересен  тот театр, который появился. Понимаете, если вас ставил Гончаров в расцвете, Эфрос, первый режиссер страны, и Товстоногов, тогда начинавшие и прекрасные Виктюк и Фокин, после этого отдавать пьесы, чтобы думали: а что бы с ней еще сделать, не захочется. Это новый театр, где много денег. Я подхожу к афише, и там написано: "Гамлет", инсценировка такого-то. А ведь помочь Шекспиру, на мой взгляд, может только гений. Там же появляются "Три сестры" в инсценировке, тот же гений сел и помог Чехову. А раньше как было, Эфрос, например, разгадывал пьесу. Он пытался приподнять пьесу или хотя бы понять. Этим же занимались Товстоногов и Гончаров. Я понял, что новые режиссеры так подходить к пьесам не будут, поэтому я сам выхожу на сцену и читаю  то, что написал. Я читаю под аккомпанемент лучших оркестров страны. Такое удовольствие - абсолютное. Только я за все отвечаю и слышу божественную музыку Моцарта, а ради того, чтобы ее послушать, читая тексты, можно отдать многое. Это такой авторский театр, который сейчас должен быть. Есть представление, что современный зритель, человек с клиповым сознанием, не может терпеть монолога. И поэтому актеры не могут читать монологи. Они сами говорят: мы не можем читать монологи, потому что режиссер не объясняет, как это делать. В Москве идет спектакль под названием "Идеальный муж", где все вставки - в формате Comedy Club, их исполняют прелестно. Самое худшее в спектакле - это текст Оскара Уайльда... Несчастный актер бормочет этот текст, ну плохой автор, длинно пишет. Я с удовольствием хожу в театр и много там смеюсь. 

Потом мастер вернулся к теме, которой будет посвящен его вечер:

- Сейчас много думают про новый учебник истории. Я побывал на собрании высшего уровня. Один из учасников предложил сделать этот учебник в формате Википедии. Они не понимают: Википедия делается для того, чтобы ее человек прочел и тут же забыл. Это ряд фактов, иногда аспиранты профессора включают туда цитаты профессора, потом другие аспиранты их вычеркивают. Но не стоит делать из истории политику, обращенную в прошлое. Находясь в Ульяновске, я не могу не сказать про Ленина. До сих пор все гадают, отчего он умер, мне кажется, это революция сожрала его мозг. Я представляю, как у него появлялось страшное ощущение бессилия. Когда он пишет: расстрелять, расстрелять, то он пишет, зная, что никто не будет читать, никому не будет дела, что расстреливают без этого. Постепенно возвращается то, что хотели уничтожить, - великая русская бюрократия. Она возвращается целиком, бумаги идут, путаясь. Все эти мысли, что рабочий будет получать столько же, сколько и министр, правильны, но у министра или наркома - спецпаек, спецобслуживание, а так - то же самое. И эта битва со Сталиным, мне кажется, если бы Ленин прожил больше, он встал бы в один ряд с Троцким, был бы на той же скамье. Революция закончилась...

Авторский вечер Эдварда Радзинского  "Чтобы предвидеть будущее, придется понять прошлое. НЕКТО 1917. ХХ век. Итоги" пройдет сегодня, 18 марта, в 17.00 в Большом зале Ленинского мемориала. Он станет своеобразной кульминацией 56-ого международного фестиваля "Мир, Эпоха, Имена..."

Читайте также:



comments powered by HyperComments