«Из-за них я оглох». Спустя 20 лет рабочий доказал, что ульяновский завод сломал ему жизнь

Страшный диагноз

В 1973 году молодой парень Андрей (имя изменено) пришел на Ульяновский механический завод. Работал слесарем-ремонтником, грузчиком, резчиком металла. Смена за сменой, год за годом.

Гильотинные ножницы. Металлический грохот. Вибрация, от которой немели руки. Уровень шума — выше всех допустимых норм. Но кто тогда задумывался об этих нормах? Работа есть работа.

Итог: 16 лет за ножницами и 36 лет на заводе.

Со временем Андрей стал замечать, что слышит всё хуже. В ушах поселился постоянный звон. Позже он с трудом стал разбирать речь собеседника.

В 2002 году врачи поставили диагноз: нейросенсорная тугоухость с умеренной степенью снижения слуха.

Проще говоря, производственный шум необратимо разрушил нервные клетки внутреннего уха. Навсегда.

Акт о случае профессионального заболевания был подписан 21 ноября 2002 года. В документе черным по белому: причина — многолетняя работа в условиях шума, превышающего предельно допустимый уровень.

В 2010 году бюро медико-социальной экспертизы установило Андрею 10% утраты профессиональной трудоспособности — бессрочно.

Казалось бы, есть документ, есть диагноз, есть виновный работодатель. Но в голове рабочего сверлила мысль: «Я же сам продолжал работать. Может, я и виноват?»

В суд

Шли годы, а слух ухудшался. В компаниях Андрей постоянно переспрашивал, дома делал телевизор громче, внуков просил говорить медленнее.

А потом он узнал, что можно попытаться получить компенсацию через суд: мол, не по своей же воле ты оглох.

В прошлом году Андрей пришел к адвокату. «Врачи сказали, это навсегда. А завод будто забыл, что я там 36 лет отпахал», — произнес он.

Без срока давности

Судья изучил материалы дела. Прокурор дал заключение: иск обоснован. Представитель ответчика пытался маневрировать, но позиция истца была безупречной.

В итоге Засвияжский районный суд взыскал с АО «Ульяновский механический завод» 150 000 рублей компенсации морального вреда.

Меньше, чем просили. Но справедливость восторжествовала.

— Срок исковой давности не работает, когда речь идет о вреде здоровью, — поясняет Курганов. — Можно обратиться в суд и через 10, и через 20 лет. Акт о профзаболевании — железобетонный документ. Оспорить его спустя годы практически невозможно. А работа после установления диагноза не лишает права на компенсацию. Человек трудится не потому, что здоров, а потому что жить на что-то надо. Даже 10% утраты трудоспособности — это основание для выплаты. Не важно, мал процент или велик. Важен сам факт причиненного вреда.

…Андрей по-прежнему плохо слышит. Телевизор смотрит с субтитрами, в транспорте напрягается, пытаясь разобрать слова. Но в глазах появился проблеск. Ощущение, что 36 лет у станка не прошли бесследно. Что завод, на котором он оставил здоровье, хоть как-то ответил. Что справедливость существует.

А что сейчас?

Ситуация с профессиональными заболеваниями в Ульяновской области, по данным регионального Минздрава, имеет тенденцию к снижению. Это связывают с модернизацией производств, ужесточением норм охраны труда и совершенствованием средств индивидуальной защиты. Однако специфика крупных промышленных предприятий (УАЗ, Авиастар, Димитровградский автоагрегатный завод, предприятия машиностроения) определяет структуру профпатологий: по-прежнему актуальны болезни, вызванные шумом, вибрацией и физическими перегрузками.

— Чаще всего в регионе регистрируются патологии, вызванные физическими факторами и перенапряжением: нейросенсорная тугоухость, вибрационная болезнь, заболевания опорно-двигательного аппарата, пылевые болезни легких, — сообщили в областном минздраве.

С начала 2026 года диспансеризацию и профилактические осмотры в регионе прошли уже более 70 тысяч человек. Это позволяет выявлять признаки профессиональных заболеваний на ранних стадиях.